Первое знакомство с Motorama и их дебютным альбомом Alps проходило волшебно: полуакустическая гитара, воздушная мелодика и романтический вокал с кертисовским тембром (Joy Division и New Order, конечно). Долгоиграющая пластинка своим успехом пустила ребят из Ростова-на-Дону по всему миру, и теперь, спустя два года, на французском лейбле вышло новое сердечное послание, любовное письмо для вас с нами. Скорее разорвать бы обертку!
В общих чертах ничего и не изменилось. Группа играет все ту же прямолинейную, простую и однообразную музыку с впечатляющими проблесками. За прошедшие два года Motorama подавили природную отстраненность и душную изоляцию. Все их новые песни ассоциируются с быстрой велосипедной ездой под ярким солнцем. Счастье обрушивается с головой, и нет сил уйти спать, пока звучит музыка.
«Людям сложно играть однообразно, минимально, они вечно хотят добавить что-то, выставить себя, показать навыки... Зачем?» - Владислав Паршин, Motorama.
Немного былого холода осталось в атмосфере. Звучание гитары размазывается и звучит сплошным эхом. Но проблема в другом: музыка коллектива уже не воспринимается настолько новаторски, как раньше. Лонгплей подходит к концу, в душе живут горячие эмоции, а в голове - пустота.
Red Shoes на первый взгляд купается в традиционной для кино поздних сороковых годов послевоенной меланхолии, и создано, скорее, для просмотра в семейном кругу вечером на выходных, чем в одиночестве и темноте. Нарратив изучает традиционный любовный треугольник, где стоит выбор между чистыми, искренними чувствами и сухим профессионализмом. Во второй половине фильма характеры персонажей сознательно упрощаются. Вырисовывается жестокий злодей, благородный рыцарь и безвольная принцесса, которую как тряпичную куклу разрывают на куски.
Наиболее интересной для тематики МНП является небольшой эпизод в середине фильма с постановкой балета по сказке Ганса Христиана Андерсона "Красные башмачки". Это невероятно красивое полотно, где даже случайные тени складываются в эстетичные рисунки. Разумеется, здесь нет никакого применения компьютерной графики; все декорации созданы вживую и вручную раскрашены акварелью. Своими размерами и сказочной сюрреалистичностью они впечатляют сильнее любой ленты Тима Бёртона.
Захватывают и сами танцы, каждый из которых имеет свое значение для сюжета. В оригинале сказка рассказывала про девушку, оказавшуюся сиротой. От башмачника она получила лакированные красные башмачки, не пришедшиеся по ноге графской дочери. Девушка надела их, и начала плясать, не могла остановиться, не могла их снять, пока палач не отрубил ей ноги. Последние строчки едва ли не еще мрачнее: в молитве девушка на костылях видит Господа и слышит орган. Она умирает, но счастлива, что больше никто не станет расспрашивать ее о башмачках.
Балет обходится без крови, и вообще он несравненно мягче, однако не стесняется провести героиню через свой ад, с мученницами-проститутками под фонарями и мертвецами в масках и лохмотьях. Это танец страха и примиромости с судьбой, героиня пытается бежать, но сталкивается с демонами метасюжета, уже не имеющих никакого отношения к сказке - примерно такой же прием использовался в недавнем Black Swan с Натали Портман.
Но до этого, девушке предстоит еще плавно перейти от веселого карнавала к одиночеству и тоскливому танцу в ночи в паре с газетными страницами. Драматургия достигается не только последовательностью метафор жизни и смерти, не только танцами и выразительным (особенно в данном случае) языком тела. Важно все, вплоть до редких улыбок и хлопающих ресниц - то, что заметно только при крупных планах в кино, но не играет серьезной роли в настоящем балете.
В течение фильма, линии фантазии и реальности опять сходятся воедино ближе к концу. И это опять очень интересный со стороны настроения момент. Балет повторяется, но теперь он давит и не дает продохнуть; на сцене не хватает огненно-рыжей красавицы, скачущей под флейты с энергией четырнадцатилетней.
